Вы здесь

Дзугаев К. Г. «Южная Осетия в системе кавказской безопасности»

(доклад на юбилейных научных чтениях
«ХХ лет Институту стран СНГ», Москва, 3. 6. 2016)
 
         Уважаемые коллеги!
         Прежде всего, считаю своим приятным долгом поблагодарить директора Института стран СНГ Константина Фёдоровича Затулина за приглашение участвовать в работе столь представительного форума. В Южной Осетии хорошо знают и высоко ценят принципиальную и неизменную позицию Константина Фёдоровича и в отношении нашей Республики, и по вопросам общеполитическим. Пользуясь случаем, подчеркну то, что Константин Фёдорович для нас всегда желанный и почётный гость, да и не гость уже, а соратник и собрат.
         Приветствую юбилей возглавляемого им Института стран СНГ – одного из наиболее успешных начинаний Константина Фёдоровича – и желаю новых успехов и новых юбилеев.
         Разговор о Южной Осетии, видимо, целесообразно начинать с указания на заседание Политического Совета при Президенте, состоявшемся 26 мая с. г. с одним-единственным вопросом – о проведении референдума о вхождении Республики Южная Осетия в состав Российской Федерации. Совершенно очевидно, что референдум с таким вопросом априори не может быть и не является сугубо внутренним делом Южной Осетии – и действительно, 30 мая по 1 каналу российского телевидения состоялось весьма оживлённое обсуждение темы в программе Петра Толстого «Время покажет».
         Напомню, что сама идея воссоединения осетин в составе России имеет длительную, во многих поколениях, историю. В состав Российской Империи Осетия вошла как целостное образование, и вопросы её административного деления, в том числе и в составе Тифлисской губернии, до 20 века для осетин особого значения не имели. Проблема резко актуализировалась с распадом Росси    йской Империи в 1917 году и образованием независимого грузинского государства, пожелавшего провести свою северную границу по Главному Кавказскому хребту, т. е. разрезая Осетию, что называется, по живому.
         Южные осетины ответили нарастанием национально-освободительной борьбы против тбилисской власти – борьбы, быстро принявшей вооружённую форму, и подавленной грузинскими войсками в 1920 году посредством геноцида южных осетин: в то время им удалось устроить на месте Южной Осетии «чистое поле» в прямом смысле слова.
         Решение о восстановлении Южной Осетии было принято большевистскими вождями при советизации Грузии. В Южную Осетию  вернулось большинство из бежавшего в Северную Осетию населения, и она политико-административно насильственно была введена в состав теперь уже советской Грузии, вопреки неоднократно и предельно ясно выраженной воле самих южных осетин находиться в составе России. Этой воли осетинским активистам не простили и коммунистические руководители Грузии: в 1937 году грузинским НКВД были уничтожены практически все носители осетинской идеи воссоединения.
         Брежневский период развития можно с этой точки зрения назвать почти идеальным для грузино-осетинских отношений, но с началом перестройки национал-экстремизм вновь начал набирать силу в Грузии, а с распадом СССР и повторным обретением Грузией независимости южные осетины столкнулись с той же проблемой, что и в 1917 – 1920-х годах. Надо было спасаться, и спасение это мыслилось в единственных решениях: провозглашение Республики, выход из состава грузинского государства, осёдланного очередным нацистским режимом, и воссоединение с Северной Осетией в составе России. Эта воля народа была закреплена референдумом 19 января 1992 года. Ирредентистский характер югоосетинского национально-освободительного движения в то время был самоочевидным для всех без исключения южан, это понимают и многие коллеги в России – Константин Затулин, Андрей Епифанцев, Сергей Маркедонов, Владимир Новиков и другие; наконец, это знают и грузинские эксперты – специалисты по «осетинскому вопросу».
         В 2006 году Республика, ведущая борьбу не на жизнь, а на смерть с режимом М. Саакашвили, провела референдум о независимости, политический смысл которого заключался в создании политико-юридических оснований для приближающегося признания Республики. Помню настойчивые заверения многих и многих политиков, экспертов, журналистов в России и других странах, да и в самой Осетии о том, что нашу Республику никто никогда не признает. Но мы верили и знали, что признание неизбежно; к сожалению, оно состоялось через трагедию августа 2008 года, когда из Южной Осетии опять попытались сделать «чистое поле».
         Россия спасла Южную Осетию от ликвидации, а её народ – от физического истребления. Вот здесь мы подходим к правильному пониманию места и роли Южной Осетии в системе кавказской безопасности. Оно определяется прежде всего политическим значением Южной Осетии, и лишь затем её геополитическим и военно-стратегическим положением.
         Небольшая (крошечная!) Южная Осетия стала для великой России своего рода Рубиконом. Сегодня, оглядываясь на те события, становится особенно ясно, что спасение Южной Осетии явило миру новую Россию – Россию, которая, справившись с внутренним чеченским конфликтом, вышла своей державной миротворческой волей за пределы своих границ и принудила агрессора к миру у своих южных рубежей. Очевидно, что действия России в Сирии – это следующий, логический шаг России по отстаиванию своих интересов с разумным и легитимным применением силы, теперь уже на некотором отдалении от своих границ…
         Южная Осетия, таким образом, стала на обозримый исторический период мощным политическим символом, надёжным и чутким маркером самочувствия самой России, показателем и измерителем эффективности российской политики на нашем направлении, т. е. в узком смысле – на направлении югоосетинском, в более широком смысле – в комплексе российско-грузинско-осетинских взаимосвязей, и, наконец, в общекавказском понимании безопасности. Если мировым конкурентам России удастся уничтожить Южную Осетию или, тем паче, политически её переориентировать, то это станет предельно ясным сигналом о начале краха России как суверенного государства. Пожалуй, первым российским коллегой-экспертом, указавшим именно на такого качества значимость Южной Осетии для России, стал Александр Сергеев.
         Отсюда ясно, что давление на Россию с неизбежностью имеет одной из точек кристаллизации Южную Осетию, что мы и наблюдаем в последние год-полтора. Сначала это проявилось в ходе навязанной обществу дискуссии вокруг принципиально нового российско-югоосетинского Договора о союзничестве и интеграции, а теперь вот в виде борьбы против референдума о вхождении Южной Осетии в состав России. Договор подписан – ну, по крайней мере на мой взгляд – далеко не в том виде, какой нужен был для наиболее полной реализации жизненно важных интересов договаривающихся государств; а референдум, как известно, решено отложить на 2017 год, т. е. после грядущих весной 2017 года президентских выборов в нашей Республике.
         Противники референдума, как водится, объясняли свою позицию исключительно благими намерениями – заботой об общественно-политической стабильности в Южной Осетии перед президентскими выборами, опасениями за Россию – как бы не добавить ей головной боли перед международным сообществом с этим своим наивным намерением стать её частью, и даже тем, что сейчас времени мало, а к референдуму надо основательно подготовиться, чтобы выглядеть процентно не хуже Крыма с его голосованием. Но тут, совершенно для них некстати, высказался Государственный департамент США, заявивший о своём неприятии референдума, пусть даже в 2017 году. Стало как-то особенно неприглядно ясно, чьи интересы объективно отстаивают противники референдума и как таковой идеи вхождения Южной Осетии в состав России. Не остались незамеченными в Южной Осетии и знаковые высказывания о необходимости для России  понижения уровня геополитического противостояния; не этим ли, в определённой или даже решающей мере, объясняется то, что решение о перенесении референдума всё же состоялось? Ведь Южная Осетия и Россия – сообщающиеся сосуды.
         Тем не менее, с учётом вышеизложенных обстоятельств, а также и многих других, хорошо известных специалистам по югоосетинской проблематике, вновь хочу обратить внимание коллег на то, что в России есть один предельно информированный и максимально реалистично мыслящий человек, также посчитавший необходимым высказаться по югоосетинскому вопросу: это Владимир Путин. Он сказал о том, что судьба Южной Осетии будет решаться так, как хочет её народ. А по поводу референдума он сказал, что противиться ему Россия не может: «Нас ничего не сдерживает, кроме интересов самого югоосетинского народа».
         Завершаю своё выступление прогнозом: аналогично тому, как Республика Южная Осетия дождалась и добилась признания (вопреки многочисленным предостережениям о невозможности и глупости такого предположения), так же и совершится вхождение Южной Осетии в состав России и воссоединение осетин в единое национально-государственное образование. Время – покажет.